Счет в банке вполне достаточен, чтобы выплачивать жалованье и Фрицу, и Теодору, и мне, и покупать свинину и пиво целыми машинами, и даже добавлять орхидеи к тем десяти тысячам, которые украшают вашу оранжерею. Я могу согласиться с тем, что частный детектив имеет право отказаться от дела – как по уважительной причине, так и без нее. Но я уже говорил перед обедом, что этот Андерсон – мой знакомый, и он попросил меня – как о личном одолжении – устроить пятнадцатиминутную встречу с вами. И я разрешил ему прийти завтра в одиннадцать часов утра. Вполне возможно, что его остановит ваша чрезмерно высокая такса, и все, что придется сделать вам, так это сказать ему – «нет». Он будет здесь в одиннадцать.

– Ты прекрасно знаешь, Арчи, что меня следует заранее предупреждать о встречах, – он держал книгу открытой и отвечал мне, не отрывая от нее взгляда. – Ты должен что-нибудь этому человеку?

– Сейчас я должен, так как он просил меня об одолжении, и я сказал «да».

– Ты был ему что-нибудь должен до этого?

– Нет.

– Тогда ты принял на себя обязательства, а я – нет. А так как я не собираюсь связываться с ним, то наша встреча была бы пустой тратой и моего, и его времени. Скажи ему, что у меня назначена другая встреча.

Вот почему я бросил работу. Пусть во многих предыдущих случаях моя отставка была для Ниро Вульфа просто угрозой, чтобы встряхнуть его, но только не в этот раз. Когда мул прет своим путем, то совершенно бесполезно дергать его.

Я взял лист бумаги, написал на нем несколько слов, встал, подошел к его столу и протянул записку.

– Это номер телефона Андерсона. Если вы слишком заняты, чтобы позвонить ему, пусть это сделает Фриц. Я ухожу. Я проведу ночь с друзьями, а завтра вернусь за своим хламом.

И только тогда Вульф перевел взгляд с книги на меня.

– Тьфу, – бросил он.

– Согласен с вами абсолютно! – завершил я беседу, повернулся и вышел.

Не стану утверждать, что, когда я снимал шляпу с вешалки, мой курс был ясно намечен на последующие двадцать лет или хотя бы ближайшие двадцать часов.